1.
Ночью море похоже на чёрную кожу:
холодное, с прожилками пены, с дыханием,
которое то убаюкивает, то готово
перевернуть. Израильские бойцы шли туда,
куда не зовут - к борту « Карин Эй».
Бумаги у судна были мирные, как детские
рисунки на полях школьных тетрадей. На
деле внутри - автоматы, ракеты, бочки с
тротилом, мелкие патроны, каждая пуля
как будущая фамилия в некрологе.
Вопрос был простой и невозможный: где
перехватить? На рейде - слишком близко
к новостным камерам. В открытом море -
слишком трудно для живых людей. Решение
положили на плечи тех, кто привык не
задавать вопросов. Они - « шаятим»,
морские десантники. Они гребли короткими
вёслами, руками, зубами. Они держались
за мокрый борт, карабкаясь в темноте,
где каждая искра могла означать очередь
из автомата. И об этом в газетах не
написали. В газетах показали только
трофеи - аккуратные пирамидки оружия,
выставку смерти на фоне белых стен
израильского порта.
А потом ты идёшь утром по улице, тащишь
детей в садик, и вдруг видишь: молодой
парень, худой, почти прозрачный, несёт
двух малышей сразу - один на спине,
другой в руках. И кажется, будто ему всё
равно: идти, бежать или лететь. Ты
узнаёшь - он « шаят». И понимаешь, что
настоящая операция - это вот так, среди
колясок и пешеходных переходов.
Игаль родился в Чили, его мать училась в
Сорбонне и писала картины. Он мог бы
остаться там - в Париже, в мастерских,
где пахнет скипидаром и кофе. Но
оказался здесь, в « шаетет». Служба,
потом мотоцикл, путешествия, фотографии
океана. И что-то недосказанное на лице.
Ищущий человек. Как все они после армии:
нужно добраться до края света, чтобы
вдруг захотеть вернуться домой.
В джунглях Бразилии кто-то другой сказал
Богу: « Найди меня здесь!» - и луч
солнца упал ему на лоб, туда, где когда-
то был тфилин. Игаль тоже нашёл - что
именно, он не рассказывает. Но вернулся
другим. Учится в « Махон Меир», работает
стоматологом, чтобы кормить семью. Утром
он врач, днём студент Торы, вечером муж
и отец. Через десять лет детей будет
десять, и всё равно он будет улыбаться.
И ты думаешь: да, это и есть « шаят». Не
только тот, что влезает на палубу в
ледяной темноте. Но и тот, что
выдерживает жизнь.
Анонимно
