Перлы дня 31-08-25
Лучшая История
Ночью море похоже на чёрную кожу:
холодное, с прожилками пены, с дыханием, которое то убаюкивает, то готово перевернуть. Израильские бойцы шли туда, куда не зовут - к борту « Карин Эй».
Бумаги у судна были мирные, как детские рисунки на полях школьных тетрадей. На деле внутри - автоматы, ракеты, бочки с тротилом, мелкие патроны, каждая пуля как будущая фамилия в некрологе.
Вопрос был простой и невозможный: где перехватить? На рейде - слишком близко к новостным камерам. В открытом море - слишком трудно для живых людей. Решение положили на плечи тех, кто привык не задавать вопросов. Они - « шаятим», морские десантники. Они гребли короткими вёслами, руками, зубами. Они держались за мокрый борт, карабкаясь в темноте, где каждая искра могла означать очередь из автомата. И об этом в газетах не написали. В газетах показали только трофеи - аккуратные пирамидки оружия, выставку смерти на фоне белых стен израильского порта.
А потом ты идёшь утром по улице, тащишь детей в садик, и вдруг видишь: молодой парень, худой, почти прозрачный, несёт двух малышей сразу - один на спине, другой в руках. И кажется, будто ему всё равно: идти, бежать или лететь. Ты узнаёшь - он « шаят». И понимаешь, что настоящая операция - это вот так, среди колясок и пешеходных переходов.
Игаль родился в Чили, его мать училась в Сорбонне и писала картины. Он мог бы остаться там - в Париже, в мастерских, где пахнет скипидаром и кофе. Но оказался здесь, в « шаетет». Служба, потом мотоцикл, путешествия, фотографии океана. И что-то недосказанное на лице.
Ищущий человек. Как все они после армии:
нужно добраться до края света, чтобы вдруг захотеть вернуться домой.
В джунглях Бразилии кто-то другой сказал Богу: « Найди меня здесь!» - и луч солнца упал ему на лоб, туда, где когда- то был тфилин. Игаль тоже нашёл - что именно, он не рассказывает. Но вернулся другим. Учится в « Махон Меир», работает стоматологом, чтобы кормить семью. Утром он врач, днём студент Торы, вечером муж и отец. Через десять лет детей будет десять, и всё равно он будет улыбаться.
И ты думаешь: да, это и есть « шаят». Не только тот, что влезает на палубу в ледяной темноте. Но и тот, что выдерживает жизнь.
Анонимно
Ночью море похоже на чёрную кожу:
холодное, с прожилками пены, с дыханием, которое то убаюкивает, то готово перевернуть. Израильские бойцы шли туда, куда не зовут - к борту « Карин Эй».
Бумаги у судна были мирные, как детские рисунки на полях школьных тетрадей. На деле внутри - автоматы, ракеты, бочки с тротилом, мелкие патроны, каждая пуля как будущая фамилия в некрологе.
Вопрос был простой и невозможный: где перехватить? На рейде - слишком близко к новостным камерам. В открытом море - слишком трудно для живых людей. Решение положили на плечи тех, кто привык не задавать вопросов. Они - « шаятим», морские десантники. Они гребли короткими вёслами, руками, зубами. Они держались за мокрый борт, карабкаясь в темноте, где каждая искра могла означать очередь из автомата. И об этом в газетах не написали. В газетах показали только трофеи - аккуратные пирамидки оружия, выставку смерти на фоне белых стен израильского порта.
А потом ты идёшь утром по улице, тащишь детей в садик, и вдруг видишь: молодой парень, худой, почти прозрачный, несёт двух малышей сразу - один на спине, другой в руках. И кажется, будто ему всё равно: идти, бежать или лететь. Ты узнаёшь - он « шаят». И понимаешь, что настоящая операция - это вот так, среди колясок и пешеходных переходов.
Игаль родился в Чили, его мать училась в Сорбонне и писала картины. Он мог бы остаться там - в Париже, в мастерских, где пахнет скипидаром и кофе. Но оказался здесь, в « шаетет». Служба, потом мотоцикл, путешествия, фотографии океана. И что-то недосказанное на лице.
Ищущий человек. Как все они после армии:
нужно добраться до края света, чтобы вдруг захотеть вернуться домой.
В джунглях Бразилии кто-то другой сказал Богу: « Найди меня здесь!» - и луч солнца упал ему на лоб, туда, где когда- то был тфилин. Игаль тоже нашёл - что именно, он не рассказывает. Но вернулся другим. Учится в « Махон Меир», работает стоматологом, чтобы кормить семью. Утром он врач, днём студент Торы, вечером муж и отец. Через десять лет детей будет десять, и всё равно он будет улыбаться.
И ты думаешь: да, это и есть « шаят». Не только тот, что влезает на палубу в ледяной темноте. Но и тот, что выдерживает жизнь.
Анонимно
Лучший Старый Новый Анекдот
Она была настолько страшной, что на свидания ходила со своей водкой.
Мугага
Она была настолько страшной, что на свидания ходила со своей водкой.
Мугага
